Крым: Дневник идеалиста

День 4: Прохождение Чатыр-Дага

 

Утро. Снимаюсь с якоря. Теперь мне предстоит спуститься в посёлок, где я был вчера и подняться на ближайшую яйлу, затем – неизвестность. Моя жизнь предвидится визуально только на расстояние видимости. Но в действительности даже эта видимость обманчива. Просто нужна «точка приложения усилий», нужна вершина, желанная и не доступная без усилий и пускай путь приведет совсем в другую сторону – зато в пути откроется самое ценное, чего не увидеть с пика и высочайшей горы в мире, но увидеть с подъема на неё. Моя жизнь зависит от того, что я вижу впереди: если я стою в лесу, то моя жизнь вообще не имеет перспектив, если я стою на возвышенности – моя жизнь есть путь к самой красивой горе, что я вижу. Не обязательно, что красота выражена высотой, самую высокую точку в Крыму, к слову, я и не стал в последствии навещать, хотя проходил рядом.

По лесным уклонным тропам, я выхожу на один из знакомых по вчерашней прогулке в село перекрёсток и начинаю идти известной дорожкой. Огромные стволы деревьев, ты идёшь на небольшой тропке, вырезанной в крутом уклоне. Восходящее солнце просвечивает сбоку лес насквозь. Ощущение сказочного леса, книжного, хоббитского.. магия! На одном из перепутий я ошибся и пошёл не туда, тем самым попал к людям, сделав петлю.

В магазине покупаю провизию, спрашиваю можно ли где-то найти колонку, чтобы запастись водой, мне предлагают налить в подсобном помещении питьевой воды. Снимаю рюкзак, достаю двухлитровую пустую бутылку, раздавленную и смятую до невозможности ради сохранения места за спиной и протягиваю продавщице. Она посмотрела на это, переглянулась с подругой и сказала что нальёт в свою тару. Я что, первый из бродяг с рюкзаками получаю здесь возможность налить воды? Иначе бы не было такого удивления. Ухожу в сторону следующей яйлы. Наверное из-за жары или постоянно мокрых ног (утром – роса, днём -налетит дождь на минуту, а уже мокрый), меня начинает лихорадить. Состояние озноба, слабости, в голове всё помутняется. Бреду по уклонным дорожкам вверх-вниз, снова вверх и выхожу на затяжной подъем в гору.

922

930

925

924

 

По нему постепенно забираюсь на очередную горную равнину. Там есть путешественники и открыт вид на разбросанные селения, далёкие горы, равнины, озеро и тучные стада облаков. 

938

3-24

3-25

Меня отвлекают виды от плохого состояния и фотоаппарат активно щелкает. Я уже воспринимаю окружающее как неотъемлемую часть себя, уже не удивляюсь, а любуюсь. Повсюду разбросаны пирамиды из камней и эти же некрупные белые булыжники валяются вокруг; некоторые вросли в землю и скручены корнями низких трав, некоторые лежат на земле.

4-16

Я смотрю через видоискатель на небольшое скопление камней около дороги и, не видя ничего кроме них и крошечных домов посёлка вдали, внизу понимаю – всё одно. Если прищуриться, не отличишь что перед тобой: сперва камни, затем дома человека или наоборот. Всё едино. Человечество не так далеко ушло, как кажется.

4-19

Чем отличается пленочная камера от цифровой, так это тем, что первая воспитывает человека и прививает категорической ограниченностью кадров на пленке привычку снимать только то, что нельзя не снимать. И я не мог не снимать.

4-3

4-5

4-25

4-11

4-12

4-15

 

Впереди стоит «нива» и двое мужчин, тоже травники, собирают лекарственные растения. С одним мы немного разговариваем, и он раскрывает мне, где ближайшая жизнь, то есть источник воды. А впереди темной и угрожающей волной виднеется гора. Я иду к ней.

923

 Думаю, что это уже гора, за которой море, но опять ошибаюсь. Ощущение пространства, ощущение величины мира изменились во мне после скитаний по Крыму. Мир не большой вовсе. Раньше мне казалось, что мир это нечто огромное, недостижимое, непроходимое, а теперь вижу мир, как есть.. Могу пройти по нему в своем воображении. Конечно, я обманусь, но раньше такого не было.

926

4-37

Обрыв. Крутой, но не отвесный. Будто огромным ковшом срезали дольку плато. И снова вороны над головой. Черные птицы – символы смерти и зла. Но в реальности я увидел их другими. Мудрые, тихие, спокойные созерцатели. Московские шумные и наглые вороны и рядом не летели. К обрыву подъехала машина, несколько мужчин и женщин встали на краю. Между нами было расстояние в метры, но на сколько далёкими друг от друга я ощущал себя с ними. Они ушли, пошёл и я, но недалеко – на этой высоте, в этой тишине, только и хочется наблюдать за едва различимым гулом автомагистрали и крохотными машинками, медленно ползущими по своей тропинке среди бушующей зелени. Я уже второй раз оказался «над вечным покоем». И он меня заполнил. А сколько цветов в лесной массе! Как переливаются оттенки в листьях на ветру, как мерно плывут тёмные тени облаков..

935

931

929

Тропинка вырезает тонкую полоску в можжевельнике, стелящемся по земле, как мох.

934

5-5

5-2

Вот уже и подъем в гору. Десять метров и передышка. Подумаешь, лишних двадцать килограмм за спиной, а сердце заходится так, что вынужденно спускаешь рюкзак. Со склона смотришь назад: на горизонте те места, где был несколько часов назад. Никогда не думал, что так близко всё, что в пределах видимости. Тогда я убедился: если смог что-то увидеть, значит и дойти сможешь в тот же день. А после эта идея пустила корни и пошла в рост: если возможно что-то выдумать, представить, о чем-то подумать – значит можно осуществить это в жизни. Суть увидеть вдали нечто и дойти за день, и подумать о чем-то и осуществить за жизнь – одна. Но куда проще идти, нежели осуществлять. Вот я и поднялся.

927

 

Утёс сбоку. Метается большая птица, протяжно крича. Наверное, я недалеко от гнезда этого орла, который и не орел скорее всего. Сразу после подъема — напоминание о всеобщей преходящести.

932

937

5-10

Когда я забирался, то ожидал попасть на узкую гряду, пройти по ней вдоль и на самой высокой точке разбить палатку и просто смотреть весь оставшийся вечер. Смотреть с этой высоты на бескрайнее море и леса, на силуэты гор и стараться не шуметь, вдруг шепот с неба всё же можно услышать.. Но я жестоко ошибся. Снизу всё выглядит иначе. Лучше вообще отказаться от ожиданий. Я попал на новую яйлу. Узкую и вытянутую с углублением по середине. Так я и бреду. 

5-13

А вокруг – одни цветы. Буйство цветущих цветов. Ещё один новый мир, который только состоит из цветов.. Но я так много испытал нового за несколько дней, что принимаю цвета без особого восторга. Просто луга, просто цветы, просто скалы. Просто иду.

933

5-14

Далеко впереди, дальше чем может дотянуться мой окрик, спускаются несколько темный силуэтов людей. Вот, тропинка перестаёт быть равнинной и круто уходит наверх, на вторую по вышине точку Крыма. Я наполовину поднялся, и остановился передохнуть; обернувшись, понял что опять нельзя не снимать. А потом снова.. и снова, и снова по мере моего подъма и чудес заходящего солнца и кучевых облаков.

5-25

5-20

936

Сверху спускаются ещё двое.Они с друзьями путешествовали и уже на днях уедут, а на данный день с запасом еды просчитались: на завтрак ели выпрошенную в военной части неподалёку перловку с собранными грибами, а теперь без ужина. Угощаю грецкими орехами. У меня их довольно много, да и их лица засияли. Какое это счастье дать поесть голодному. Мало что в жизни можно назвать стоящим жизни, но эту обыкновенную маленькую помощь я без сомнения назову даже смыслом жизни. Ведь не великие дела в основе человечества, а своевременная незначительная помощь. Забить гвоздь, дать выговориться, подать руку, сказать «спасибо» — вот истина человека, вот каким хлебом он может быть сыт. Я уже давно хочу избавиться от пачки риса, которая с первого дня лежит за спиной, вот и подходящая ситуация. Ребята, кстати, несмотря на явный голод, очень скромно угостились орехами. Отсыпаю 3\4 кг риса и расходимся. 

5-16

Вершина. Полчаса смотрю и хожу. Потрясает вид закатывающегося шара солнца, отражающегося в море там, где заканчивается Крым. Значит, не всё что можно увидеть, достижимо днём ходьбы?.. Алюминиевая таблица памяти поэта, мемориал партизанам..

941

5-23

5-21

 А я обдумываю где ночевать. Здесь отлично, но нужен огонь для ужина, а деревья здесь не растут, времени искать древесину просто нет – скоро темнота. Еще и ветер здесь пронизывающий. Спускаюсь с горы, ныряю ещё ниже и уже в сумерках разбиваю палатку на подготовленной туристами площадке у подножия вертикальных скал. Культура туризма во многом основывается на доброжелательности к тем, кого ты никогда не увидишь. Оставленные предущими постояльцами дрова мне очень кстати. Разжигаю костерок в темноте, варю рис. Вдвоём было бы уютнее. Ложусь спать. Кажется, погода мрачнеет. 

Вверх!Вверх!