Крым: Дневник идеалиста

День 3: Мир белого шатра

 

Меня будят.. что меня будит? Палатку встряхивает – нормально, это ветер. Судя по яркости купола, сейчас уже не ночь. Так и есть – пять утра. Стук по правому борту!! Ко мне стучатся! Гусеницей, не вылезая из спальника, спешу вскрывать свой кокон, вот уже первая молния открыта, затем вторая.. Кто ко мне пришёл?

— Вот где здесь выход, я то понять не могу…

Из-за угла палатки появляется мужчина. Невысокий, черноволосый, заросший и, вроде, выглядит не опасно.

— Доброе утро! – говорю я, улыбаясь.

— Здорова! Ты когда это пришёл?

— Вчера поздно вечером. Вы отсюда? – указываю на белую, точнее уже изжелта-белую из-за старости и заношенности большую брезентовую палатку, которую мне хочется звать шатром.

— Да.. Пойдём выпьем?

Я несколько удивился предложению выпить в пять утра и вежливо отказался: как бы в пути, мне нельзя, я не хочу и не люблю. Добавил, что буду уже сейчас вставать и собираться уходить. Мне наказали обязательно явиться в шатёр перед отходом, после чего утренний гость неровной походкой отправился в свой шатер. То ли пить, то ли спать. Скорее всего и то, и другое именно в описанной последовательности. Я немного полежал в тепле, пришел в себя. За бортом сыро и влажно, пасмурно. Но это наверняка временно. В Крыму запросто утром просыпаешься с последними каплями дождя, выдвигаешься под переменную облачность, утром идешь под солнцем, днём то в «обезьяне», то рядом с кудрявыми облаками, вечером в дожде, к ночи уже неизвестно что надует ветер, так же и бесполезно гадать, что наступит утром. Собираюсь сам, собираю палатку; как и прошлым вечером, не замечая признаков жизни в шатре, сомневаюсь, нужно ли подходить, как просили. Тихо подхожу, из шатра мне навстречу выходит человек, теперь молодой и заросший гораздо меньше. Я подумал о том, сколько их ещё внутри. Наверное, двое и тот, что меня разбудил, выйдя после вечерней церемонии пития огненной воды отлить, — спит. Меня приглашают на чай, ставят чайник на решетку над костром и я, стесняясь отказаться, остаюсь.

Счастье, что я согласился – таких людей я встретил впервые и не знаю когда встречу снова. Про них можно снять фильм или написать книгу. Их двое, они родственники. Молодого зовут Иван, старшего Старый. Так Иван и обращается к напарнику – Старый. Мы пробыли вместе весь день, это было незабываемое время. Другой мир. Добрый и простой. Первая вещь, которая меня потрясла – после первого же отказа с моей стороны, мне больше ни единого раза не предлагали выпить. Понимаете, ни разу эти люди, что пили от раза к разу весь день, даже не пытались вновь предложить мне выпить или соблазнить свой «белоснежной». Если вы хотя бы единожды оказывались в компании пьющих людей, то знаете – заставить того, кто не имеет желания выпить становится делом чести всех собравшихся; тебе постоянно наливают, всучивают в руки рюмки-кружки-бокалы полные до краёв, пытаются взять на слабо и так далее. А тут.. Никакого напора. Только выпала фраза из их уст, нечто вроде: «была бы баба — поуламывали бы.. а тут мужик, нет — так нет». Это ценно тем, что такое качество всегда было и остается редкостью. Не нужно путать с безразличием, когда людям плевать, что ты будешь делать. Тебя слушают, слышат и даже если не поймут, не будут указывать на неправоту, а просто предложат своё мнение. Разве не внутренняя свобода? Мне очень страшно упустить одну из сотен деталей нашего дня, я постараюсь донести всё так, как увидел, не переврав и не исказив.

2-8

Чайник закипал, мы стали рассказывать друг о друге. Оказалось, что когда я пришёл вчера и поставил палатку, в шатре кипела жизнь – товарищи давили водку. Но ни я не заметил признаков активного человека внутри, ни меня не заметили. Я понял так, что факт моей остановки рядом с шатром был похож на дерзкую выходку, ведь моими соседями были военнообязанные – лесники и по совместительству и основному занятию – травники. Ни в жизнь бы не догадался. Травник — это человек, который работает на государство, имеет удостоверение с фотокарточкой и вправе собирать лекарственные травы для аптек страны. Вот так то. Поставить палатку под носом у лесников, знающих местность наизусть задом наперед, с выработанной чуйкой, так что они не заметили (не важно в каком состоянии трезвости) – было настоящим вызовом.

К моему спокойствию, люди были добродушные и сами смеялись над произошедшим, когда рассказывали о своём удивлении видеть палатку утром рядом с собой. Чайник закипел; разогревался и интерес с любопытством к уникальным в моей жизни персонажам. Первым делом мне поведали о следах немцев в Крыму. К слову, о том как нашёл редкий фашистский значок в горах, рассказал мне еще встречный первого дня путешествия, который набирал пресную воду из последнего в округе источника. Травники же открыли куда больше нового. Однажды Иван нашёл ручную гранату в лесу и притащил её, так и не разжимая в руке, к палатке. Издалека казалось, что он несет в руке то, что плохо пахнет и является продуктом жизнедеятельности человека, ему о своей дагадке заявили товарищи.. а потом разбежались, когда увидели что именно за «говно» он припёр. Потом, соседнее плато отличалось идеально ровной поверхностью, поэтому там устроили фашисты аэродром. На деревьях в лесу можно встретить надписи оставленные немцами и, вместе с ростом коры, ставшие огромных размеров. Мне заварили чай с собственноручно собранными травами. С сахаром. Потрясающе вкусен был тот чай. Ароматный, сладкий, и по-особенному горячий, каким может быть только вскипяченный на живом огне. Несколько фраз сопровождали наше общение весь день. Они, конечно, не для ушей невинных гимназисток, но удовольствия снова пережить тот день всецело я не буду упускать. 

 

Сцена первая: «НАХУЯ???»

Эта знаменательная фраза прозвучала первой. Травников до глубины души задевало и вызывало искренное непонимание, зачем у близлежащего источника кто-то постоянно ворует кружки (их оставляют для удобства у источников: пришёл, попил как человек, оставил на своём месте и пошёл дальше). Сначала оставляли кружки – прут. Оставляли стаканы, вырезанные из пластиковых бутылок – прут! В лесу дореволюционная пушка была давным-давно брошена. Сперли! «Нахуя?!». «Зачем это делать? Кому это нужно?!» — сокрушались ребята. И правда зачем красть то, что сбыть будет еще сложнее чем достать? 

Следующим накипевшим пунктом были туристы, которые постоянно спрашивают как пройти к ближайшему ущелью. Ребята показывают рукой куда-нибудь в сторону ущелья – идите. Туристы не понимают. Я рассказал о водителе, что называет туристов баранами. «Вот видишь, для него они тупые бараны. Ходят стадом туда-сюда» — такой был ответ. Ване и Старому также казалось высшей глупостью ходить по туристским тропам – тогда не увидишь самого интересного. Ходить нужно по их мнению так: прямую линию провел и пошёл!

 

Сцена вторая и последняя: «ПОШЁЛ НАХУЙ!!!»

Во время нашей беседы, издалека донесся шум двигателя грузовика, затем рев двух бензопил. Пилят деревья. Незаконно. Здесь заповедник. Но у травников было своё мнение на этот счёт. Они не бросались спасать лес и не осуждали тех людей, просто с едва заметной горечью объясняли мне происходящее. Старый дождался момента тишины в глубине леса и заорал во всю глотку в чащу стволов: «ДИМАААА! ПОШЁЛ НА ХУЙ!!!». Похоже, ему было ясно, кто там пилит заповедник, но не личное знакомство было причиной бездействия. Ребята не брали штрафов, тем самым не выполняли некоторые свои прямые обязанности, которые связаны с деньгами или наложением разных ограничений, запретов и только позже я смог понять причину такого жизненного принципа – «пусть делают что хотят». Травники живут вдвоём. Чтобы не умереть со скуки – пьют. И очень любят поругаться, но занимаются этим необыкновенно. Совершенно по-доброму, весело посылают друг друга, угрожают, замахиваются сковородами, выясняя кто будет жарить картошку или разливать огненную воду по стаканам.. Это их развлечение, способ не сойти сума. Живут они уединённо на зелёной лужайке у леса, в определенные месяцы собирают определенные травы. Сами решают сколько будут собирать и будут ли работать вообще в отдельные дни. У них есть определенная норма, которую они должны собрать и свои силы они знают: день вкалывают как безумные в своё удовольствие, затем несколько дней могут ничего не делать. Продукты им привозят товарищи из лесничества на военном грузовике. Самогонный спирт они покупают у дальней родственницы в ближайшем населённом пункте Перевальное, до него 12км по лесным тропам и тропинкам. Так и живут: работают, пьют, ругаются, дышат полной грудью. Я не могу дать оценку такому образу жизни и не хочу, но одно знаю точно: люди они хорошие. Не алкоголики и не бездельники, просто в горах, где они проводят вдвоём с весны до осени время в своей брезентовой палатке, жить их жизнью подталкивают все обстоятельства. 

Наступил момент, когда мы с Ваней пошли в Перевальное, а Старый остался нас ждать. Шли мы, разумеется, за водою злою. По пути я узнал историю Ивана. Он давно работает в лесничестве. У него красавица жена и дети, которых он очень редко видит и, естественно, по которым тоскует. Зато, будучи травником, кормит семью. Он сидел в тюрьме, но не говорит об этом всем подряд – шарахаются люди. В родном месте, когда он вернулся из-за решетки на него косо смотрели, ведь за убийство сидел и не сразу стали нормально относится. А посадили его при таких обстоятельствах: он работал водителем огромного грузовика, который может ездить по горным грунтовкам и в один дождливый день поехал в те самые горы за древесиной. Дорогу разнесло, перевозка груза отменилась, а деньги, что выдали на бензин должны были остаться ему, если я правильно понял с его слов. Он подчеркнул, что ещё про себя порадовался этим легким деньгам. По дороге его остановили несколько человек, они нашли в лесу человека со сломанной ногой уже наполовину отошедшему на тот свет и просили его спустить с гор, довезти до больницы. Человек уже несколько дней валялся в бессознательности, прежде чем его нашли. Мужики к тому же скинулись и дали денег, как дополнение к просьбе. Иван взял человека и нашедших его мужчин в кузов.. а по пути вниз страдалец отдал концы в коробке бортов. Мужики все быстренько разошлись кто куда, а Ивана в последствии признали виновным в смерти человека и он отсидел срок. Но ничто в его внешности и поведении не выдает былого пребывания в тюрьме. Иван остался человеком и, выйдя, продолжил работать в лесничестве, но от денег зарёкся. Теперь он никогда не связывается с деньгами в любых формах. Передаёт зарплату семье и всё. Произошедший случай сильно изменил его взгляды на жизнь и особенно на деньги, ценности его теперь совсем другие. 

 Мы купили в посёлке самогонный спирт, куриное мясо и пошли обратно. По дороге меня учили ориентированию в лесу и показывали короткие пути, которые я старательно пытался запомнить. По пути к нашему дому я спросил Ивана, если бы он мог заново решить: брать ему того человека или не брать, что бы он выбрал? В общем то, я уже знал какой будет ответ и не ошибся. Конечно, такой человек как Иван взял бы несчастного вновь, осознанно подписав себе срок, надеясь на шанс довезти его до больницы. Я не сомневаюсь, что он действительно бы так поступил снова. И поступит, если будет нужно.

Мы шли, я преимущественно молчал, как обычно, тем самым давая возможность выговориться человеку, которому этого явно давно хотелось. Я и сам давно уже не могу выговориться.. Поэтому я нахожу другие способы не тяготиться одиночеством и поверхностностью окружающего общения: пишу, например, это документальное эссе. Недалеко от белого шатра, я общипал багровые сердечки дикой вишни. Какими вкусными были те вишни!.. 

 Мы вернулись. Продолжая говорить обо всём, уже ощущая себя близкими друг другу людьми, почистили, зажарили картошку и курицу. Кстати, есть мясо меня тоже не уговаривали, что вновь восхищало в этих людях (тогда я придерживался определенных взглядов на питание, исключающих мясо). Я умял всю сковороду жареной картошки. Я честно хотел разделить, но словами «Кушай, кушай – нас ты не объешь» я был обезоружен. Еще чудесный травяной чай, еще общение.. Близился вечер.

2-6

Травники предложили мне остаться на ночь, точнее, сказали что я останусь ночевать сегодня, но внутри какая то сила ясно говорила, что я должен идти дальше. Мы душевно распрощались.

Я поднялся на холм и на всю долину простился с ними по их же обычаю, кличем: «ПОШЛИНАААХУЙ». Я знал, что они были рады это слышать. И еще тому, что на вопрос куда я пойду дальше и порыв подсказать короткую дорогу, я, следуя их же совету, показал рукой в сторону и сказал что просто пойду прямо туда. Их белый замок скрылся из виду, я просто шёл и впитывал в себя счастье путешествия, счастье наблюдать, как солнце освещает разнотравье, как кружат свыше вороны и орлы, счастье видеть вдали синеющий силуэт горы и в тот же миг выбирать куда дальше идти.

2-10

999

2-15

2-27

2-26

Виды на пройденный путь и на предстоящий:

901

2-30

 

Еле-еле успев перед сумерками добраться до возвышенности, с которой открывался потрясающий вид, я быстро разбил палатку.

2-31

2-50

2-7

 Пока еще не совсем стемнело, позади, вдали, среди моря зелени я видел белую точку шатра и она была для меня целым миром, который еще предстояло понять и распутать всё услышанное за день. Когда стало темно, засверкали зарницы. Достав фонарик, я посигналил в темноте в сторону уже неразличимого белого мира, надеясь, что меня заметят и поймут что это за свет. Но ответа не последовало. 

2-36

2-35

Небо так низко.. Звёзды такие ощутимые. Я поделюсь одной своей мечтой: без сомнения, наша планета не единственно обитаема жизнью; наверняка есть такое место, такой уголок вселенной, где живут точно такие же люди, только с другой историей. Одна случайная деталь изменила у них ход всей истории, у них другие языки, другие границы государств, другие Бетховены, Шопены, другие Поленовы, Левитаны, другие Шекспиры и Лондоны.. И у каждого из них другие картины, книги, музыка, ход жизни, любовь и смерть… Увидеть мир, единый в сути с нашим, но раскрашенный иначе я бы мечтал. Хотя бы во сне. Хотя бы в глазах другого человека. Но какие же это должны быть глаза, чтобы новый мир теплился в них? Каким же я должен быть, чтобы увидеть его, их.

Над головой беззвучно скользнула здоровая птица. Испугался. Вооружился фонарём, и, когда эта птица Рух зашла на второй круг для атаки(по моему мнению), я на опережение внезапно атаковал её светом. Это была любопытная сова. Или голодная. В любом случае, мудрая Сова, прости меня, пожалуйста, ты просто меня напугала и я защищался. Еще один день подошёл к концу.

Прошёл я немного, но дойдёт до меня многое позже. Пожалуй, именно с этим днём закончилась насыщенная часть моего путешествия и накатила без стука и приглашения откровенная медитация. Как я это понимаю, медитация — осознанное «недумание», отсутствие мыслей с целью прозрения, переход на глубокий уровень понимания, как течение воды у дна. Вот такое состояние и охватило меня. И ещё воздушный оттенок грусти. Не знаю, отчего он присутствовал. Будто сожаление расставания. Но я ни с кем ведь не расставался?.. Или понял в глубине себя? Так или иначе, я уже спал. Зарницы вдалеке так и бились о затененную тропосферу Земли.

 

Вверх!Вверх!