Крым: Дневник идеалиста

День 8: Короткий и голодный

Я просыпаюсь, значит, ветер меня пощадил.

Когда я собирался в поход, дома смешал овсянку, изюм, грецкие орехи и сушеные яблоки, чтобы залить в поезде кипятком и покушать. Но руки не дошли тогда, а сейчас эти мюсли были моим наслаждением. Половина или треть кружки, залитые холодной водой, они должны немного набухнуть — и можно завтракать!

Далеко впереди заметны зубцы Ай-петри. Бесхитростная равнинная тропинка ведет меня по лугам, по малым оврагам и заводит в рощицы лилипутов-сосен, ужасно изувеченных силой давления, кривых, несуразных, убогих, но очаровательных. В одной роще стоит памятная табличка замерзшим насмерть детям и их проводнику, застигнутым непогодой без снаряжения и еды в этом месте при переходе через плато к морю. В стихах обличается ведущий группы, по вине которого случилась трагедия. Когда стоишь там, эти стихи о несчастных жертвах пробирают до глубины и уходишь с переполняющим сочувствием и сожалением.

Двое фотографов встречаются по пути, один автомобилист, источника воды мне найти не удаётся. Зато потом, приближаясь к предшествующему Ай-петри поселению «Охотничье», встречаюсь с лесником. Первым лесником за всё время. Причем не на территории заповедника, где я ходил последние дни, а проходя мимо его дома. Еще травники удивлялись, что я не встретился с лесниками по пути к ним. Покупаю (вынужденно) у лесника талончик на посещение заповедных территорий, набираю воды и двигаюсь к татарам у святого Петра.

По пути застаю ливень, прячусь под сосной у автодороги.

 913

Вот и татары.. Ба, как тут всё изменилось за год с моего предыдущего посещения(год тому назад я с друзьями жил здесь около недели, прямо в помещении Чайханы, будучи в процессе съемок короткометражки)! Деревянным ресторанчикам пришли на смену современные строения из пластика и блестящей металлической черепицы, не могу узнать! Цены везде одинаковые. У каждого всё стоит так же дорого, как у его соседей. Даже лепешка хлеба стоит неприступных денег.

Спрашиваю у русской женщины за прилавком, где можно купить хлеба за человеческие деньги, она предлагает дать ей денег и она купит по сниженной цене; я даю, она берет по-соседству две лепешки по 7 гривен, вместо 10 — цена «для своих». Что поделаешь, туристическое место..

Иду по рядам не спеша: восточные сладости, вина, чаны с супами, с пловом греются на костре и источают запах счастья для голодного. Плов стоит 40 гривен, прошу у приятного на вид татарина половину порции без кусков баранины. Сажусь за столик на лавочку под крышей, тайно надеюсь на благородное предложение полной порции жалко одетому путешественнику. Но приносят ровно половину – маленькую плошку с горкой. Спасибо, хлеб у меня свой.

Мужчина за столиком впереди, старающийся произвести хорошее впечатление на свою спутницу с разбитым коленом (на улице слякоть и грязь – прошёл ливень, скользко), требует шампанского местного разлива, а его профессионально уговаривают взять «Советское», потому что клиента упускать нельзя, а другого шипучего вина нет. Жадно поглощаю желтый рис плова вприкуску с лепешкой. Кажется, официанта — девушку татарской внешности образ моей трапезы и сам мой вид весьма забавляют, но не могу вспомнить, было ли это в действительности или только кажется.. Точно помню, как, выбирая чем бы отобедать упомянутая пара спросила меня вкусный ли плов. Если бы я ел и черствую пышку с прогорклым рисом я бы ответил что очень вкусно. Есть безотказный рецепт счастья – специально не спать день и не есть два. Тогда на третий день человек будет счастлив жизни при ровно тех же условиях, что три дня назад. А если нет аппетита – воздержаться от еды и тогда вареный картофель будет не менее вкусен, чем трюфель.

Прощайте татары, прощай Трёхглазка, в которой я никогда не был, прощайте лошади и кони, я ухожу. По слякоти, поскальзываясь на разбитой дождём дороге, двигаюсь вдоль побережья.

7-1

Едва я ушёл от признаков людей, начинается дождь, из глубины Крыма ползут дождевые облака и обезьяны. Вынужден зайти в маленькую чащу густо сросшихся деревьев и разбить палатку. Меня укрывает крона листьев от дождя и от света. А ведь можно бы идти еще несколько часов до заката… Но один ливень уже дал мне урок правильного поведения. Мне уже известно, как хитро здесь поступают дождевые облака: сначала они проливаются, выходя из недр внутреннего Крыма и заходя в море, затем, в крайнем верхнем положении маятник отмирает и все эти тучки вновь изливаются уже на пути во внутренний Крым. Там они теряют последние силы и растворяются.

Со скуки я кусочек за куском съел весь запас хлеба в количестве полутора лепешек. Ещё чая согрел. Так и пришлось спать лечь засветло.

Вверх!Вверх!