Эльбрус: Воспоминания одного из трех

День D: Отряд не заметил потери бойца

Ахмат прервал наш неглубокий сон. Не смотря на то, что он опоздал и поспать удалось немного больше, ощущение было, будто и не ложились. Зато высота уже почти не чувствовалась — это добрый знак. В полубреду затравленного пробуждением организма, натянули на себя вещи, собрались. Бодрый (относительно нас) Ахмат, еще не ложившийся спать за прошедшие сутки, ожидал на скамейке в кухне. Выпили вместе чаю. Ахмат просил не надевать кошек, чтобы не царапать пластик и не повредить обивку сидения, но мы обещали быть аккуратными и он не стал настаивать на своём. Вообще в то утро я был с состоянии полного автопилота из-за разорванного и ничтожного сна, поэтому события восстанавливаются с трудом в памяти. Было холодновато, но пластиковые ботинки должны были помочь восстановить теплые отношения между пальцами ног.

Проблема замерзания на высоте стоит крайне остро. Потому что ничего не стоит пропустить тот момент, когда махи руками уже не пригонят к застывшим пальцам много теплой крови, когда активное топтание и сгибание пальцев ног уже не вернут им чувствительность. На равнине можно долго гулять с отмороженными конечностями, на высоте же такой подход может легко привести к последующей ампутации. Коварство ситуации в том, что замерзаешь незаметно: сначала чуть прохладно, а потом сразу онемение. И если в первые моменты не предпринять активных действий, то придётся срочно прерывать подъем и возвращаться — на месте уже не согреться. Зимой на равнине, бывает, начинает ломить и сводить от холода ноги или руки, на высоте же всё происходит без боли. А усугубить своё положение очень просто — достаточно при сборах слишком туго затянуть шнуровку. Поэтому так много туристов страдают от обморожения конечностей в горах — просто вовремя не заметили, не придали значения, а потом уже слишком поздно. Крайне легко войти в некий транс монотонной ходьбы, не обратить внимания на то, что уже не чувствуешь ступней… Может, именно альпинисты придумали шутку: «не спи, а то замерзнешь?».

Все эти потенциальные угрозы компенсируются хорошей одеждой в правильной последовательности. Так, на мне были надеты: толстенная броня экспедиционного пуховика, под ним слои ветровки и очень теплой горнолыжной куртки, далее флисовая толстовка и термобельё. Жарко не было.

Первым снегоход утащил наверх Олега, потом вернулся за нами с Артёмом. Высаживались мы на нижней кромке скал Пастухова — оттуда вверх начинался обледеневший подъем(ледяное поле), грозивший беспечному снегоходу потерей сцепления с поверхностью, остановкой, соскальзыванием вниз, где на более рыхлой поверхности произойдёт резкое сцепление с гусеницей и переворачивание, а потом еще много кувырков до более пологого участка.. Такое на Эльбрусе случалось не раз. Если водитель с пассажирами не слетит на первом же обороте, при этом не попав под 300кг металла и пластика, то от них останется так же мало, как и от самого снегохода. По словам Ахмата, единственный способ спасти себя и технику при попадании на лёдовый подъём во время движения — суметь развернуть машину носом к спуску до начала скатывания вниз, позже скорость уже не позволит так сманеврировать. Напоминает смысл самозадержания ледорубом — не успел сразу — не успел вообще. Некоторые восходители на Эльбрус становились свидетелями пролетающих мимо них в пируэтах неуправляемых масс — бывших снегоходов; чудо, что никого не разу не задело, ведь идущие цепью люди станут кеглями…

Прощай, Ахмат! Он произносит напутствующие слова и соскальзывает в темноту. Умеренный ветер крайне прохладен и маска, которую я одел впервые вместо очков, весьма кстати. Только вот потеет она без остановки, что ужасно меня раздражает и мешает обзору. Хотя.. чему мешать-то? Под ногами два метра серого склона освещает налобный фонарь, впереди и сзади тускло светятся точки товарищей, позволяющие понять, что ты в этом мраке не один. Мы поднимаемся одни этой ночью. Летом здесь бы уже тянулся подсвеченный караван, а сейчас- ни души. Что можно сказать? В полной темноте, в затемненной маске, с шуршащим по капюшонам ветром (у меня их два на голове, плюс шапка и балаклава) и на поскрипывающим под кошками льду, быстро входишь в свой внутренний темп, дыхание устанавливается, ноги идут сами, сознание в трансе. Но очень тяжело физически, даже с одним литровым термосом и всякой мелочью в штурмовом рюкзаке.

Получилось так, что Олег, как и на пешем подъёме, быстро ушел наверх, Артём держался позади меня. Это даже ободряло — на фоне моих показателей во время тренировок, я чувствовал себя беспомощным и тянущим назад товарищей. По тому, как часто выше меня сверкала точка было понятно, что Олег вынужден часто останавливаться, дожидаясь нас, сохраняя дистанцию, но долго стоять нельзя — быстро застываешь; он ждал как мог, ходил пологими траверсами туда-сюда, но мы не могли его догнать, а добавляя темпа движению, вскоре висли на палках в безнадежной одышке под бешеный ритм сердца. Мы шли и шли, шли и шли.. Забрезжил рассвет. В какой-то момент, я почти полностью потерял возможность двигаться эффективно — каждые три шага вызывали последствия минутного задерживания дыхания под водой. Ища спасения в глубоком дыхании, зная что только от него зависят мои мышцы, еще наполненные силой, я оглядывался на горы.

На той высоте будто стоишь внутри короны, чуть выше большинства ее граней по окружности; они подчеркнуты резким контуром рассвета, отделяющего их черные контрастные углы от рдеющего алым неба у горизонта. Картина, которую нужно увидеть в жизни, чтобы понять большую часть того человечества, которая отказывается от комфорта, чтобы оказаться на высоте гор. И в тот момент я почувстовал, что пуст, что у меня нет, что не существую, я растворился, как и мой стимул идти дальше. Теперь я не мог даже выдавить из себя три шага. Обнуление. Пустота. Кое как, наверняка напоминающий со стороны покалеченного краба, я доковылял чуть выше, к месту, где начинается поворот на траверс в седловину, она же «косая полка». Фонарик уже был не нужен. Мне вообще уже было ничего не нужно, как бывает по утрам после трех часов сна: тело само заходит в ванную, руки опираются на раковину, а отсутствующий взгляд упирается в своё отражение, оценивая степень отвращения, выраженную лицом. Так могут пройти минуты, прежде чем начнешь чистить зубы с закрытыми глазами, нежась в теплой воде, напоминающей еще неостывшее одеяло..

 Мы собрались втроём, дальше безопаснее было переходить на ледорубы. Я, с трудом удерживаясь в равновесии, спустил рюкзак, достал ледоруб, забил его ударом в фирн, повесил сверху рюкзак, скрутил палки, прикрепил их к рюкзаку, прилег отдохнуть.. и понял, что дальше я не сделаю ни шага вверх. Я был абсолютно бессилен, не мог не то, чтобы пойти дальше, но даже встать. Высота-высота, я к тебе всё-таки не подготовился достаточно и вот твой выпад. Олег уже ушел выше метров на 20, Артём возился рядом со мной. Я повернулся и сказал что дальше не пойду, отдал бухту веревки, на которой планировалось страховаться на косой полке, в том самом месте, где сдуло двоих на днях. Артём говорил очень злобно, почти кричал. Я подумал, что он взбешён моей ранней капитуляцией. Какое-то время я просто лежал, обняв ледоруб, смотрел, как краснеет небо и появляются цвета на горах. Достать подсумок с фотоаппаратом я не мог, да и не думал тогда ни о чем таком. И вообще не думал. Чего у меня точно тогда не было — так это укора за то, что я не взойду на Эльбрус. Но доволен я тоже не был. Это было состояние отчужденности, без мнений и отношений к событиям. Есть так, как есть и не нужно это трактовать. Ты просто сидишь и видишь красоту, не считая ее чем-то особенным. Зачарованный и пустой.

Сейчас я вспоминаю те минуты, случившиеся полгода назад, и не могу понять, почему я не мог собрать волю в кулак и пойти выше? Ведь погода была ясная, ветер был умеренный, мышцы не были истощены, только задыхался и сердце называло хард металл спокойной аранжировкой. Но в этом и есть секрет гор. Они, под прикрытием своей подруги — высоты, творят с человеком невообразимые вещи, меняют сознание, шутят или жестко гонят прочь. Я понимал что со мной происходит, но не мог ничего поделать, взять под сознательный контроль, как осознание выпитого залпом стакана водки не отменит быстрого неконтролируемого опьянения. Теперь я вспомнил одно утро, когда во время пробежки не хватает дыхания, подгибаются ноги и хочется перейти на шаг, чтобы передохнуть. Вспоминаю, как в начале забега обещал любой ценой не остановиться раньше конечной точки, выжать из себя всё и хоть одной волей донести тело до конца маршрута; но, силы кончаются и ничто не подкрепляет веру в продолжение бега. А нужно просто продолжить бежать, не думая ни о чем. Просто бежать без волевого усилия. Его стоит потратить на полное отключение от мыслей, потому что сами мысли вселяют страх и неуверенность. Когда ты не сможешь идти — ты перестанешь идти, пока не перестал — еще можешь. И нужно просто идти. Я больше не обещаю себе выжать из себя всё, я просто делаю. Просто бегу, пока не остановлюсь. Поэтому останавливаться приходится всё реже.

Собравшись с силами, собираю вещи, встаю, оглядываюсь на ребят. Они, похожие на горбатых 90-летних стариков, ползут по тропе, с трудом вбивая ледорубы.

P1154676

Мой же предел здесь и я ухожу вниз. А ведь западную вершину уже скрыло от взора, я уже так рядом! Скалы восточной — рукой подать, за час доползу!.. Они всегда «рядом» и «за час». Время — 9:02. Вниз.

Теперь подсумок с фотоаппаратом уже на мне и я делаю первые аккуратные шаги. Замираю в удивлении и ужасе: солнце выползло над далекими горами и осветило склон, по которому мы несколько часов упорно поднимались — он весь переливается, как ледяные горки в детстве — всё это время мы шли по ледяному полю, в темноте казалось, что это просто фирн, слегка обледенелый местами снег.

P1154680

А что бы было, упади я? Этот вопрос пугает меня не на шутку, но выбора нет — это успокаивает, я делаю несколько снимков блистающего льда и аккуратно, сосредоточенно, бочком спускаюсь ниже. Оглядываюсь на парней. Они уже прилегли на заслуженный отдых. Как это всегда бывает, со снижением высоты сознание проясняется и очень скоро я уже ясно соображаю и даже несколько недоумеваю, что так резко закончилось моё восхождение, ведь до самого последнего момента я думал только о вершине, если вообще думал. Было страшно думать о косой полке и часах изнурительной ходьбы вверх, но чтобы просто сесть и отказаться двигаться куда-либо.. Как странно. Опять же окончательность решения дает уверенность и ничего иного, кроме как спускаться мне не остается.

P1154674

P1154679

 

Спускаться тяжело физически, но никаких проблем с дыханием. Уже некоторое время меня сопровождает ребристая полоса на склоне — старые следы ратраков. Рассказывали, что в благоприятных условиях эти гусеничные звери заползали на 5000 метров.

P1154686

P1154684

P1154682-2

P1154682

Постоянно оглядываюсь назад — что там с ребятами? Сперва они все сидели на том же месте, видимо в состоянии буддистов, в котором я окончил свой путь, позже медленно пошли, но хотя они должны были забирать всё левее к седлу, будто оставались на месте, а я неминуемо отдалялся.

P1154687

Ледяные горки протягиваются параллельно фирну по обе стороны от меня. Вот бы их выровнять и скатиться 300 метров вниз, а потом в пушистый сугроб!

P1154680

А в действительности на такой «горке» порежешь себя всего своими же кошками, раздробишь половину костей и потом залетишь в трещину или напорешься на скалы. Когда-то в начале двадцатого века, на Эльбрус зашла большая группа любителей, под эгидой какого-то политического события. Шли в нескольких связках. На обратном пути, примерно в том месте, где был я, самый уставший альпинист, которого по катастрофической ошибке поставили последним в связке (на спуске слабых нужно пускать первыми), запутался в кошках и рухнул на лёд, сбил предпоследнего, третий самозадержался ледорубом, увидев начало человеческой лавины, но масса двух тел дернула его так, что он подлетел вверх и приземлился плашмя несколькими метрами ниже, после чего кучка тел посбивала с ног всю связку из 5-7 человек и покатилась вниз, прокалывая друг друга кошками и травмируясь о неровный лёд и скалы, прямо к следующей связке; её возглавлял опытный егерь и непонятно чем движимый, он бросился к комку из тел, пытаясь задержать их, но был смятен, закручен и убит спустя несколько минут падения по склону. Погибли, кажется все в той связке, из-за тяжелых переломов и ушибов о лёд.. у некоторых голова была пробита шипами кошек. Не всегда прощают горы легкомыслие и переоцененные силы самих себя.

P1154698

P1154709

Я миновал скалы Пастухова, не уставая любоваться льдом, блистающим льдом вокруг(на фотографиях именно он выделяется более темным цветом на снегу), который обменяет одно неверное движение на затяжной спуск в могилу. Вскоре приблизился к двум изогнутым змеиным хребтам скал, ползущих параллельно. Снегоходы уже вовсю закидывают на разные высоты горнолыжников и, избавившись от лишнего груза, бешено набирают скорость, бросаются вниз к следующим в очереди.

P1154702

 

По обе стороны «великого ратрачного тракта» видны группы построек: сперва законсервированная из-за нехватки финансирования база МЧС по левую руку; напротив неёуже упомянутый «Приют 11»; еще несколько сотен метров ниже — шикарный итальянский приют и небольшая россыпь его технических зданий вокруг; оттуда же тянется к последней видимой обители — «Бочкам» — мощная линия электропередач, нависающая над постройками с логотипами ежегодной гонки «Elbrus Race».

P1154720

Склон уже вовсю заполнен десантом туристов. Деловито ползают ратраки, проворно снуют снегоходы. Время — 11-27, очередной взгляд наверх — я уже не могу разглядеть наверняка две крошечные черные точки на белом фоне, поэтому делаю снимок и увеличиваю его на дисплее: один идет метров на 100 дальше второго, который вообще, судя по позе, сидит.

P1154705

 

Каждый, кто утром или еще в ночь, зная, что его форма не близка к спортивной, выходит на темный склон Эльбруса, чтобы направиться к вершинам, имеет в голове простой расчет затрат времени на восхождение и наступления сумерек, он-то и диктует безопасные лимиты часов на подъем и спуск. Как удалось выяснить, среднее время спуска составляет 4-6 часов, а подъёма 8-12 (для любителей), поэтому желательный срок достижения вершины — 6 часов до заката, т.е. 12 дня. В принципе, главное спуститься затемно ниже скал Пастухова, ледового поля, следующий участок не столь опасен, ведь на спуске мускулатура устает очень быстро, а соблазн ускориться под горку велик.. Думаю, что не совру, если замечу, что большая часть происшествий случилась именно на обратном пути, когда «победители» шли домой и теряли концентрацию, бдительность или просто проявляли легкомыслие. Известный факт, что первая причина практически любого несчастного случая — ослабление внимания, будь то последний метр до выхода у скалолаза, исхоженная тропа у туриста или до рефлекса заученный элемент у гимнаста: подумал, что всё закончено, что осталось уже самое легкое или что в сто первый раз не ошибаются, как тут же ошибка, срыв, падение.

Но вернемся к поту, снегу и льду: выходило, что где бы ты ни был, когда на часах будет 15-00, ты должен развернуться и пойти вниз, иначе неизбежно окажешься во время спуска в сумерках и можешь сбиться в темноте с маршрута…Ну или к «Приюту 11», возможно, сползет сверху бесформенная масса, споткнувшаяся альпинистом в потемках где-то около скал Пастухова. Я прикинул, что если сейчас уже почти 12 дня, а ребята еще не дошли даже до седла, то таким темпом за 3 часа им не добраться ни до одной из вершин! Значит, они так долго находятся практически на месте, потому что тоже поняли это и просто любуются видами, болтают. Это успокоило меня, но не тем, что не я один неудачник, хотя и «общее кораблекрушение — всем утешение», как гласит турецкий фольклор, но тем, что скоро все мы все целые и невредимые спустимся вниз, поставив точку в так и не дописанном предложении.

P1154699

P1154699-3

Посреди небольшого пологого участка между базой спасателей и приютом кучка пестрых горнолыжников — они веселятся и фотографируются перед спуском.

P1154768-2

 

P1154725-2

P1154761

По привычке бросаю взгляд наверх и что же вижу: одна точка прошла еще дальше по косой полке, а вторая уже на том месте, где сдулся я. Значит, сомнений нет: Олег поднимается теперь один, в своем темпе, а Артёма настигла моя судьба. Рано выдыхать. Ничем повлиять я уже не могу на целеустремленную точку, едва заметную глазу, поэтому прогуливаюсь по безопасным окрестностям. Проблема только в том, что место на карте памяти фотоаппарата закончилось, приходится катастрофически снизить качество снимков, чтобы вместить еще несколько десятков кадров — досадно!

P1154711

На фото выше видны красные и белые вешки — они прочно заходят в фирн и маркируют маршрут в помощь альпинистам, как при подъеме, так и при спуске; особенно они помогут тем, кто попал в непогоду или спускается затемно, ведь даже небольшое отклонение с проверенной тропы может привести к попаданию в ледяную трещину. Выглядят вешки с такого ракурса вполне нормально, но если присмотреться…

P1154716

…Почти все они переломлены пополам сильнейшими ветрами. То тут, то там валяются их цветные половинки

Между делом я понимаю, что меня полностью перестало полоскать в потоках неадекватности и помутнения и в следующее мгновение я осознаю, как жарко мне в множестве слоёв утеплителей!

P1154692

Срываю с себя рюкзак, в него залетают по очереди шапка, пуховик, тёплые перчатки, ветровка и маска, замененная очками. На солнце откровенно жарко, почему я этого столько времени не ощущал? Может, на мысль о жаре меня натолкнул вид нескольких парней, фотографировавшихся полуголыми на площадке ниже? Скинув свои доспехи, расстегнув куртку и вентиляционные отверстия в штанах, я почувствовал облегчение. Кошки снимать не стал — вокруг еще не настолько рыхлый снег, а местами и крепчайший лёд.

Порой под ногами встречаются большие каменные глыбы черного в белую крапинку цвета — когда-то давным-давно, раскаленным докрасна, его извергнуло чрево Эльбруса, густой патокой полз он по склону, поджигая всё на своём пути.. теперь он памятник, который царапают кошки смертных, навсегда вмерзший в склон...

P1154727

 

Правее виднеются «Дизель-хат» — летний приют, крыльцо которого ныне занесено по крышу и фундамент на месте сгоревшего «Приюта 11», который мерзнет и разрушается без смысла в ожидании финансирования реинкарнации покойного высокогорного отеля спартанского класса.

P1154752

Ходить по скалам в кошках опасно и неудобно, но это придётся сделать, чтобы зайти к вагончикам спасателей.

P1154758

Впервые в жизни выбираю маршрут по голому отполированному льду, вместо шершавых скал — кошки делают лед надежным, а скалы — скользкими. По сторонам вокруг вагончикового лагеря натянута рыжая пластиковая сетка, выполняющая скорее предупреждающую роль, нежели защитную, а во многих местах её опоры уже накрыли склон, положив сетку вместе с собой.

P1154730

Все вагончики выкрашены в броский желточно-желтый цвет, как некоторые старые фургончики «VW»; на каждом белой краской номер или идентификатор: «Дизельная», «Медпункт» и прочие.

P1154739

P1154733

P1154744

P1154738

Если ассоциативно описывать вагончики, то они более всего напоминают переделанные остовы вертолета или грузового самолёта, списанного в 60х после аварийной посадки в лес. Любопытство разбирает: заглядываю в окошко медпункта; внутри обшито деревом, стоит застеленная полуторная кровать.

P1154734

Местами территория выложена прочным настилом досок, превращенным кошками в подобие задней стенки тира.

P1154748

 P1154747

Спускаясь ниже, попутно фотографирую.

P1154764

P1154782

P1154785

P1154793

P1154799

Ноги уже устали, каково спускаться с самой вершины?.. Кажется, до какого-нибудь очередного скального выхода по пути идти минут пять, а через 20 минут этот выход всё так же «рядом». Визуально в этой белизне всё кажется гораздо ближе! Коварство Эльбруса, вечно близкого и так часто недосягаемого

P1154788

P1154791

P1154792

P1154796

P1154813

 

Не спеша, я дотопал по уже рыхлому снегу до нашей бочки, повесил просушиться вещи и просто любовался окрестными видами. Время — около 14-30.

P1154800

 

Спустя некоторое время, примерно час, возвращается Артём. Его накрыла горняшка несколько выше по классической схеме. Когда я передавал ему бухту веревки, у него уже активно проявлялись симптомы высотной болезни, а именно раздраженность и агрессия, а выше, на привале, когда я видел что ребята сидели, Артём чуть ли не засыпал (один из симптомов высотной болезни, человек буквально готов заснуть на ходу) и оттуда решил выше не подниматься. Еще я узнал, что парни уже созванивались и тоже решил дозвониться Олегу для получения информации с передовой. Мобильники мы брали с собой в обязательном порядке на случай чрезвычайной ситуации. Олег не брал.. Всё ли с ним хорошо?.. Артём начинает сборы, объясняя это тем, что ему позарез нужно уехать уже на следующий день, а для этого сегодня нужно успеть на спуск по канатке. Скоро мы прощаемся, я выражаю надежду всё же увидеться вечером.

Вид «бочки» изнутри. На первой фотографии кухня и столовая по совместительству; напротив окна(т.е. за моей спиной) выход на улицу, по правую руку вход в женский кубрик, по левую — в мужской. Вот и всё, что есть в этой «бочке». 

P1154824

Untitled_Panorama4

P1154823

P1154821

Сразу понятно в каком кубрике спят мужчины, а в каком женщины.

P1154817

P1154815

 

Позже я всё же дозваниваюсь до Олега и слышу потрясающую новость: он дошел до вершины, только до восточной, вопреки изначальному плану, причем сделал это под высотным сумасшествием не по классическому маршруту, а наобум, по льду и скалам откуда-то со входа в седло.. а теперь, целый и невредимый, бодро топает вниз. Я прошу его постараться успеть до закрытия канатки, по возможности поймать в районе скал Пастухова ратрак или снегоход. Как раз почти в этот же момент подъезжает Ахмат, я передаю ему новости; от восхождения на восточную он рад, а мне говорит, что гора будет здесь стоять и никуда не денется, всегда можно вернуться и попытаться снова. Обычно эти слова местные говорили, предостерегая от восхождения любой ценой, наученные заиндевелым опытом замерзших тел. Я прошу его подобрать Олега, если он его встретит, давая еще и понять, сколько мог деликатно, что денег у нас осталось практически только на обратный путь, что было правдой. Ахмат ответил, что за просто так без проблем спустит при встрече моего товарища. Хороший парень!

Металлическое крыльцо «бочки», солнце, вид на горы, развевающийся пуховик..

P1154826

P1154827

«Летние бочки», как я их для себя определил, со стороны бочки Асхада. 

P1154829

Стена снега из которой его набирают для готовки. Заодно видно количество осадков за зимний сезон — летом в этом месте по большей части открытый грунт.

P1154825

А вот вход к «летним бочкам» занесло безнадежно:

P1154828

Внезапно выбегает в своём черном спецкостюме наш несостоявшийся проводник, интересуется сегодняшним штурмом. Новость о том, что двое не дошли, а третий спускается с восточной, была воспринята без обсуждений, он просто размеренно потрусил дальше по склону. Но бьюсь об заклад, он был уверен, что ни один из нас не взойдет и я будто заметил ноту удивления на его лице, проскользнувшую мимолетно, когда говорил о выполнении измененного маршрута Олегом.

На мой номер поступил звонок от неизвестного адресной книге абонента. Оказалось, это МЧС интересуются нашим восхождением; объясняю, что один из трёх еще на спуске, просят перезвонить им по прибытию последнего члена группы. Приятно, когда о тебе помнят люди, практически единственно способные спасти в случае беды.

Канатка уже закрылась, я стал предполагать вариант еще одной ночевки на бочках, но теперь это казалось ужасной перспективой — лучше пешком сойти вниз к к позднему вечеру! Звонит Олег, говорит, что его скоро подберет друг Ахмата и спустит до бочек, просит собрать наши оба рюкзака. Этим я торопливо и занимаюсь.

Позже приезжает Олег, мы вместе проверяем бочку на предмет забытых вещей, оставляем припасы в общую копилку и деньги за ночь с маркированной датой и фамилиями запиской. Оказывается, Олег уже договорился с Ахматом и его другом, что они нас спустят вниз. Это меня искренне окрылило, но, узнав второе условие спуска — оплату, я был огорчен — 1000р. С каждого. Неплохая сделка с людьми, у которых денег только на обратную дорогу! Увы, мы крайне спешили и я не успел толком подумать об отказе от спуска за такие деньги. Я отдавал свои последние сбережения, не считая отложенных на билет, за 15 минут скатывания по склону пассажиром снегохода. В городе таксисты поднимают раценки в два и более раза после закрытия метро; на Эльбрусе такая комбинация разыгрывается после закрытия канатной дороги. Самое неприятно было то, что двое водителей сами спускались домой, а не ехали специально для нас. Я бы понял несколько сотен, но по 1000 — это слишком для попутного пути. Тем не менее, времени обдумать этого не было.

P1154830

P1154832

P1154836

Собственно, сам спуск был захватывающим, хотя и не экстремальным, как тогда хотелось, чтобы хоть как-то оправдать столь дорогой транспорт. Я чуть не потерял рюкзак из багажника «Ямахи», хорошо, что это заметили с соседнего снегохода и предупредили. Скорость мы развивали лихую, некоторые спуски атаковали наперерез, а не объезжали по пологой трассе. Очень быстро мы оказались внизу и доехали с частником от поляны Азау до школы около нашего дома, по пути отзвонившись в МЧС.

Вот и всё закончилось. Как и свободные деньги.

На протяжении всего времени, мы многократно платили друг за друга, поэтому собрался приличный комок не распутанных задолженностей, который в итоге был разложен по полочкам. По сути, каждый так и остался при своих средствах. Вечером я попросил гуманитарную помощь в виде электронного перевода на карту из дома, благо банкомат «Сбербанка» присутствовал в поселке.

Нас ждало одно разочарование: мы хотели хорошенько отужинать в честь отъезда, но в нашем любимом «Релаксе» в тот вечер не было хозяйки и вместо выбора из 10 самых вкусных блюд меню, хозяин предложил яичницу. Мы попробовали поискать другие места вокруг, но слишком привыкли к нашему, поэтому вернулись на яичницу и пельмени. Сидя в кафе, мы делились впечатлениями. Временами наступали паузы, в которые я думал о своем результате, если его можно было таковым назвать. И не смотря ни на что, я не был слишком огорчен; да, было неприятно осознавать безоговорочную капитуляцию в столь благоприятные условия для победы, но я как будто добрался до своего возможного порога в то утро.

Сыграли роль и недостаточная подготовка для высоты, слишком быстро проведенная, и низкий уровень боевого духа из-за своих результатов на тренировках, и представленные во всех красках вероятности не вернуться с Эльбруса. Меньше думать во время восхождения о таком надо, но и не забывать. Внутренняя установка была дойти до безопасного предела, не пересекать черты риска. Думаю, это и послужило орудием столь быстрого и эффективного саботажа моих сил. Но это была честная слабая попытка — вот что мне важно. В конце концов, мы живет тем, что чувствуем и ощущаем во время жизни. А по этому параметру предприятие более чем удалось.

Получилось и так, что на подступах к вершине Чегет, я куда больше испытал, чем при попытке зайти на Эльбрус. Множество сбивчивых мыслей проносилось в голове во время попыток понять события последних дней. Попытки объяснить провал на Эльбрусе, выяснить его основные причины; мысли о том, что не смотря на неудачную попытку, остались потрясающие впечатления; размышления о том, какова цена чувства полноты жизни без достижений и достижений без этого чувстваЦелый комплекс причин сыграл свою роль, от проблем с самим собой и плохой физической формы, до атмосферы внутри нашего коллектива. Разве что к погоде в тот день нельзя было придраться. Впрочем, автобус до Нальчика завтра в полдень — тогда это оставалось единственным, что было важно помнить.

 

Вверх!Вверх!