Эльбрус: Воспоминания одного из трех

День 9: Как бывает хорошо, как бывает плохо...

 

 

В назначенном месте, в назначенное время, мы встретились и разошлись: наш могучий проводник побежал на «Бочки» трусцой по горнолыжной трассе (я прошел ее за несколько часов на днях), а мы втроём поймали машину (или она нас поймала, как часто бывает в Терсколе), добрались до поляны Азау, приобрели билеты на старую канатную дорогу, похожую на крошечный вагон трамвая, планомерно поднялись две очереди и без приключений достигли бочки «Асхада». Едва начали переодеваться — тут прибежал наш проводник. Он добежал примерно за час, может меньше. Собрались окончательно и пошли вверх. Именно тогда я узнал об основном принципе восхождений: задать темп движения, в котором можешь идти без остановок. Так просто, но так важно. Мне не хватало этого понимания, хотя со временем оно пришло бы и само.

P1123996

 

Потом мы получили представление о хождении в кошках: поднимать ноги высоко, не жать друг к другу и при постановке делать «поступательное движение в лёд», чтобы зубья кошки надежно зафиксировались в поверхности склона. Вот и вся наука. Большинство несчастных случаев происходит из-за зацепления кошки на той ноге, которой делаешь шаг об опорную ногу; альпинист резко падает и хорошо, если это случилось при подъеме — выше шансы самозадержаться, а если на спуске, да еще и на льду, то исход будет печален. Поэтому торопиться строго запрещено, каждый шаг должен выполняться технически чисто и контролируемо, пока правильная техника шага не станет автоматической.

P1124005

Ступая шаг-в-шаг, я был вторым за проводником. Подъем давался, хоть и не без труда, но давался, дыхание ровное и глубокое — всё хорошо. Сложнее было идти последним, чисто психологически сложнее замыкать. Не зря самые сильные и опытные в группе встают ведущими и замыкающими.

P1124021

 

Миновал «Приют 11», мы уже поднимались ближе к скалам Пастухова, когда я стал отставать. Сначала оборачивались и ждали меня все трое, но отрыв увеличивался. Ждали всё меньше — быстро мерзнешь без движения и ломается ровный темп. В конце концов, я скрестил над головой палки в знак завершения моего участия и дождался жеста рукой от принявшего моё знак. Но не то было проблемой, что я отстал от группы и перестал идти за ними, а то, как я себя ощущал. Мне было вдвойне дурнее, нежели на первом выходе. Я думал, что после самостоятельного подъёма на «Бочки», ночёвки на них и акклиматизационного выхода, такого ухудшения не должно произойти, но ошибался. Значит, акклиматизация не поспела за амбициями.. Ребята бодро уходили вверх, я пробовал плестись тоже, но тщетно.

Мой подъем завершился приблизительно на той же высоте, что и в первый выход. Выше меня катались сноубордисты, привезенные снегоходами, а ветер… ветер был потрясающим. Он облизывал своим ледяным языком открытые места тела до онемения и легко переставлял мои ноги в стороны, ударяя с неожиданной силой, когда я не ждал.

P1124007

P1124009

Мне стало до конца ясно, как люди замерзают в горах, в каком состоянии они решаются лечь спать прямо на склоне и почему флажки, вбитые на металлических трубках глубоко в лёд, — оборванны, а некоторые их опоры даже вырваны или изломлены — порывы слишком грубо обходятся с ними, особенно зимой.

P1124003

Ветер Эльбруса — вот проблема, которая рождает множество других, от пронизывающего холода, до обнажения льда на местах выдувания снегов. Ноги без пластиковых ботов замерзли крайне быстро. Метод активного топтания и сгибания пальцев ног при каждом шаге, помогали отогревать их по ходу подъема, но не теперь, когда я стоял, наблюдая, как товарищи скрываются за изгибом ландшафта, теряя самого себя. В целом, состояние было еще адекватным, как при бодрствовании более суток: координация несколько нарушается, легкие галлюцинации, монотонный шум в голове, а принимать логические решения сложно, как будто крепко выпил.

Самое время было сделать несколько фотографий и пойти вниз, чтобы не околеть. Но не так-то просто фотографировать в таких условиях! Аппарат буквально выбивает из рук, которые и так моментально леденеют без утепленных перчаток, а снег, разогнанный до 30метров в секунду, полосует лицо и тает на объективе, размазываясь и превращаясь в лед. От него на снимках получаются размытые круги и пятна.

P1123999

P1124004

Взглянув выше, понимаю, что западную вершину и седло уже накрыло одеялом густой облачности — погода вот-вот испортится до потери видимости.

P1124027

Хорошо, что по всему маршруту еще уцелела большая часть вешек с флажками. Я жалею о том, что на мне очки, а не маска — снег шлифует лицо. Вокруг порывами поднимает снежную пыль, прямо как в пустыне. Это похоже на растворение приведений, особенно, мне стали видеться рядом образы знакомых людей, помогающих идти. Моё состояние ухудшалось.

Оглядываясь, я высматривал точки на маршруте, но видел только мутную белесую патоку, медленно выползающую через седловину и стекающую вниз, поглощая всё.

P1124030

Когда я спустился метров на 300 ниже «Приюта 11» и уже успел несколько раз напомнить себе о технике хождения в кошках, поднимаясь с колен, в очередной раз оглянулся: прямо под обрушивающейся волной облачности, вдалеке виднелись три точки. Еще мгновение и их не стало видно, они растворились в этой паровой лавине. C ними проводник, они бодро идут и по всему маршруту через десяток-другой метров вбиты вешки — не потеряются даже без хорошей видимости. Скоро и меня догоняет та же волна, видимость становится — метров 10-20 от силы. Порой пар прорывается позади и через недолговечное окошко я успеваю заметить силуэты спускающихся.

P1124032

P1124034

P1124038

P1124035

P1124040

P1124041

P1124045

P1124046

P1124054

P1124047

 

 

Остались позади «Бочки», передо мной станция «Мир».

P1124056

Состояние... беспомощное. Только было собрался снять кошки, появились ребята. Начались суета: канатки стоят, людей нет, неужели спускаться пешком? Моё сознание совсем помутилось, я помню только, что с невероятным трудом ходил быстрым шагом за ребятами от старой канатки к новой; потом мы разузнали, что сможем спуститься на последней уходящей вниз кабине. Меня совсем перекрыло.. привалившись к стенке, не мог даже кошек с себя снять, а это дело не многим сложнее шнуровки ботинок. Прямо перед прибытием на «Кругозор», собираюсь с силами и стягиваю их с себя. Пересаживаемся вновь.

Никто особо не говорит. Не знаю кому было как тогда, но я пытался сделать так, чтобы меня не вывернуло наизнанку. Там, на спуске, стало хуже всего… Видимо, повторная смена высоты на уменьшение усилила эффект. Но спуск тем прекрасен, что может даже умирающего от проявления горной болезни вернуть к жизни благодаря нескольким сотням метров снижения по высоте. Моё состояние было похоже на крайнюю степень слабости во время первого дня острого гриппа. Видимо, выглядел я совсем тухло, потому что даже наш немногословный гид стал несколько успокаивать меня и приободрять, объясняя, что такое бывает и это нормально, мол еще организм не привык до конца. Когда мы высадились на поляну Азау, я почти пришел в себя.

Решили поймать авто до Терскола. Желающий подбросить нас за вознаграждение в стандартные 150р нашёлся сразу — пожилой мужчина на пассажирском фургоне. Проехав пару минут, мы подумали, что лучше отделаться от пеших переходов и попросили водителя завезти нас дальше до поворота на Чегет и уже потом к дому. Водитель был нетороплив, не подгонял нас, когда мы немного задерживались в «Культур-Мультуре», проявлял спокойствие и вежливость, только вот по приезду к дому выставил порядка 600рублей за свои услуги. Я даже сперва не поверил, что правильно услышал, но он повторил ту же сумму. Я был поражен наглостью и неадекватностью, ибо расстояние мы проехали в два раза больше, чем изначально договорились, а плата была в четыре раза выше. Он получил не больше 300-400 рублей и скрылся. Если прикинуть, сутки проживания были по стоимости эквиваленты короткой поездке на авто — это не здорово.

Вечером вновь грелись у камина в «Релаксе» на том же месте, где садились всегда, наблюдали за изменением прогнозов и осмысливали восхождение, а я погряз в упадочничестве. Я окончательно убедился, что не могу держать темп своих товарищей, что плохо акклиматизировался, что не готов достаточно. Эти мысли пожирали меня всецело. Но Олегу удалось застраховать мой срыв безволия правильной беседой. Я приободрился, мысли об отказе от восхождения развеялись.

Что делать с проводником? Олег продвигает разумную мысль: гид задаёт свой темп, восхождение обретает форму следования по пятам и теряется дух личного достижения нас троих. Решаем, что пойдём сами, хотя я сперва настаиваю на гиде, уповая на максимальную безопасность при штурме вершины.

Еще один день завершался. Чем больше дней мы проводили в Терсколе, тем больше раздевались перед сном, не замерзая потом за ночь — акклиматизация всё же давала свои положительные плоды, организм подстраивался, хотя не так скоро, как хотелось.

P1124060

P1124064

Спать плохо после таких выходов невозможно — мы быстро заснули.

 

Вверх!Вверх!