Достучаться до моря

2: О кодексе дороги, Вологде и предчувствии Родины, которое не опровергнется

 

Попрощавшись с Ярославлем, мы встретили более размеренную половину пути того дня с разряженным потоком авто на трассе.

Тем временем проблема со сцеплением перестала решаться прогреванием механизмов и проявлялась даже спустя часы езды. Я безостановочно пытался систематизировать отклик сцепления на разные стили вождения, пытливо искал зависимости и связи в причинах переменчивой исправности. В результате, самый заметный эффект оказывало простое действие: самостоятельно возвращать педаль сцепления носком в исходное положение, в которое сама она уже не возвращалась.

 Машина уверенно выдерживала 100км\ч, могла развить на ровной дороге максимум 120км\ч, а под горку и больше, но тогда начинались такие пугающие вибрации, что я не решался переступать рубеж.IMG_6105_resize

На трассе мы быстро стали частью жизни безмолвного этикета вождения. Многие знают, что морганием фар дальнего света водители просят подвинуться медленный транспорт или оказывают жест вежливости и пропускают другого, в зависимости от ситуации, а несколько секунд аварийного сигнала являются извинением или благодарностью в зависимости от контекста. На трассах происходят новые ситуации, чуждые городскому движению, поэтому и новые фразы визуального языка вступают в законную силу. Самой распространенной из них безусловно является «караван», когда груженые фуры собирают за собой разношерстный хвост из шустрых легковушек, упирающихся в прицеп большегруза перед собой и подавляемые хаотично трассирующим встречным транспортом. Далеко не всегда дорога хорошо просматривается вперед, особенно из-за громадного кузова перед капотом, далеко не на всех участках разрешен обгон(иногда для попытки вырваться вперед выделены короткие дыры в длиннейших сплошных), поэтому для облегчения жизни легкового транспорта и, несомненно, из врожденного чувства такта и благородства в крови, дальнобойщики сигнализируют малявкам поворотниками, моргая в сторону полосы встречного движения, если видят впереди свободную для обгона дорогу или в сторону обочины, если обгон по их мнению уже нельзя совершать. Это весьма облегчает нудный процесс нетерпеливого рыскания в поисках благоприятного шанса! Благодарные обгоняющие не забывают поморгать дальнобойщикам аварийкой в знак признательности. Скоро ты уже чувствуешь себя членом некоего братства, владеющего своим уникальным языком и скрепленным строгой этикой поведения. Правда, в близости городов водители начинают забывать её, а в городах, судя по наблюдениям, даже презирать.

Я являюсь довольно осторожным водителем, да и мощностей авто не хватает для рискованных ускорений и резвых обгонов — всё чётко планируется заранее, просчитываются расстояния и маневр повышенной опасности совершается на открытых и безопасных участках дороги. Тому способствует помимо личных качеств и сил авто, еще и тонны видео аварий регулярно просматриваемых в сети. После них нет желания рисковать. Совсем. Потому что уже знаешь что с тобой станет и как это будет выглядеть на хронике. Но даже при всём вышеописанном, с нами произошёл условно смертельный номер под куполом: совершая свойственный вишнёвой затяжной обгон длинной фуры, из-за пригорка впереди показалась часть крыши встречки, причем не понятно было, то ли это легковушка без включенного света, то ли обтекатель кабины грузовика.. я был ровно на середине обгона, но непонятный вид и, соответственно, недалекая дистанция до странного транспорта, вызвали некоторое волнение, а когда уже вскрикнул Кирилл, я резко потерял контроль и крепко оттормаживаясь, свернул на гравий обочины встречной полосы, где меня к великом счастью не занесло, а спокойно остановило. Этот шаг предосторожности всё же был лишним — просто сдали нервы в момент напряжения. Мы могли улететь в обочину на приличной скорости, но лучше было бы так, чем потенциальный засос лоб в лоб. Я перевел дыхание, пропустил встречную фуру и продолжил путь, попросив Парня больше никогда не повторять содеянного, во имя всех святых. Тем временем мы подъезжали к Вологде, начинало смеркаться и заканчивался наш первый бак.

Кирилл, как и всегда в последствии, платил своей чудо-картой, для чего уходил в недра здания АЗС, а я раскручивал крышку бензобака и засовывал заправочный «пистолет», ожидая начала подачи топлива. Подошел парень в спецовке заправщика, на вид лет двадцати и без прелюдий заговорил. За пять минут общения он поведал о своих последних годах жизни, службе в армии, местном методе разрешения конфликтов на почве расовой нетерпимости, типичной зарплате заправщика, наличии рабочих мест в Вологде и планах на неизбежно наступающее будущее, а я в свою очередь поведал о целях поездки, смысле таких целей, положении дел в Москве и пожелал удачи парню. Собственно, до того как получить работу на колонке у трассы, километрах в десяти от дома, с зарплатой в 8.000 рублей и бесплодных поисков занятости по образованию электрика в городе, он отслужил в армии.

Половину службы под Архангельском, где, по его словам, зверски холодно и незачем соваться, тем более из Москвы, а на оставшуюся часть был переброшен в Казахстан к Байконуру. Рассказ его был довольно печален: солдат били, причем не старослужащие (с упразднением службы с 2 лет на 1 год, это явление масштабно самоликвидировалось, хотя и не везде полностью), а офицеры; они же проявляли, по словам собеседника, животную наглость, безразличие и халатность к больным и недомогающим солдатам, за чем следовали смерти оных прямо во время несения службы, в своих постелях по ночам или в жестких кузовах, по пути в больницу. В основном из-за инфекционных заболеваний, которые эффективно лечатся в наше время при своевременном вмешательстве.

Под Байконуром у рассказчика умер товарищ, кажется от пневмонии. Офицеры уверяли, что он симулирует, а он взял и умер, покинув навсегда в родной Вологде друзей, семью и возлюбленную. Почему то мы ничего не слышим об этом по радио и телевидению, но зато знаем о прибавке к жалованию офицеров — наверное, это важнее. По разным рассказам служивших парней, мне всё больше кажется, что порядок навели не далее чем в Московской области. А за ней опять старый добрый беспредел и неприкрытое гладиаторство: выжил — получишь свободу. Но это другая тема. Мой собеседник собирался направиться к друзьям в столицу на заработки и поинтересовался наличием работы в Москве и вообще тем, «как там», на что я ему поведал о засилье эмигрантов с востока и слепой ориентированности города на один экономический ресурс. В ответ услышал историю, как в Вологде группа «нерусских» до полусмерти избила двоих русских парней, да так, что те оказались в реанимации скорее убитыми, чем избитыми; в ответ их отцы закидали общежитие нападавших боевыми гранатами и на выходе добили спасающихся выживших из автоматов, после чего заняли свои законные места на нарах. Так вот вопрос решили.

Заправщик остался на служебном месте, а мы покатили вперед. После разговора с ним, обострялось то чувство желания жить и что-то делать, когда возможностей не дают, когда ты не нужен никому там, где тебе нужно жить и хочется жить лучше. Это ощущение соответствует рассказам встречавшихся людей и их судеб, а также пейзажам былой Империи совершенно. Ощущение закопанного по шею в землю народа. Он буквально по уши в дерьме, но живет. Кто-то жалуется, кто-то пьет, кто-то уезжает на заработки в города или дикие края, кто-то смирился и тихо проживает годы в покинутых деревнях и поредевших селах. Россия сойдет за известного гиганта — пассажирский лайнер, спонтанно обнявший айсберг в порыве чувств, от чего постепенно заполняется безжизненно-ледяной водой; население его не пытается залатать пробоину — оно безучастно смирилось со своей участью могилы без земли; все как будто смертельно обречены, а на капитанском мостике горят свечи в золотом обрамлении и ведутся светские беседы вприкуску с балыком, тогда как на нижней палубе люди ходят по колено в воде, смешанной с содержимым поврежденной канализации; казалось бы, соберитесь, залатайте могучий борт, встаньте цепочкой и вылейте воду за борт.. но нет, для этого нужно, чтобы кто-то сверху променял золотые подсвечники и балык на потную и ответственную организацию плавающих среди говна и направил их своей отечески крепкой рукой, да великой волей в русло труда. Таких «дураков» нет, страну ничто не объединяет, сёла выживают одним только своим хозяйством, деревни заколачиваются, потом быстро расколачиваются уже другими, грабятся и бросаются выпотрошенными; более решительные и предприимчивые устремляются в города, где найдут какое-то применение своим позывам к деятельности; более пассивные волочат скудный быт безропотно; те, кто потерял из вида смысл существования на этом ржавеющем колоссе — просто смотрят на всё даже не через стеклянное и мутное, а через прозрачное и пластиковое донышко канистры технического очистителя.. Кажется, я слишком увлекся и неуместно потратил свою заключительную речь в самом начале рассказа.. А всё потому, что первый позыв к ощущению этих выводов случился именно после разговора с юным заправщиком.

Где, где, где? — В Вологде мы. Она встречает нас с распростертыми ухабами и кратерами на дорогах. После Вологодских дорог мы измеряли качество дорожного покрытия в сравнении именно с ними. Хуже были только не асфальтированные тракты местами, так что самые процветающие автосервисы явно в Вологде. Местами пробоины были просто засыпаны песком, а порой очередной каскад ям аккуратно вымощен каменной плиткой, какой мостят исторические улицы некоторых городов. Видимо, люди устали менять подвески своим автомобилям и засыпали повреждения полотна своими силами, как смогли.. остаётся надеяться, что огорченные этим фактом автослесари не пойдут ночью бурить новые ямы и раскапывать старые.

ZV045595

 Парень вел меня улицами города к очередному заветному кафе. Оставив машину рядом с торговым центром, мы любовались рекламными плакатами группы «Виктор», состоящей из азиатской наружности солиста, косящего под Цоя и коллектива его музыкантов.ZV045588Рейтинг Foursquare привёл нас в подвальное помещение кафе модной внешности. Цены были не очень высокие по уровню Москвы, но публику составляли явно местные мажоры. Статус заведения не многозначно подчеркивали сухофрукты, выложенные горкой на плоской крышечке чайника.

ZV045590

IMG_6079_resize 

Двум сытым товарищам предстояло перегнать четверку в подходящее для сна место и разобрать вещи в салоне. Так же, как в первый день похода рюкзак несуразно набит, мешая вещам лечь на своё место, машина была неуклюже завалена скарбом. Через день-другой, всё ляжет на своё место и будет занимать его удобно и экономично. Микроклимат салона отрегулирует себя сам. А сегодня нужно разбираться. Мы надули матрас, вытащили нужные для сна вещи и пустились колесить город в поисках бухты для ночлега. С одной стороны, тёмные дворы хороши тем, что там нет лишних движений, с другой, там чувствуешь себя в царстве тьмы и опасности; освещенные места отгоняют нечисть, но и спать под лучами электрических ламп не особо комфортно, к тому же такие места часто проходные и привлекать дополнительное внимание просто ни к чему. Нужно было найти баланс между светом и тьмой, между комфортом и безопасностью.

Навернув несколько кругов по одним и тем же центральным улицам, мы, наконец, нырнули в подходящий дворик между площадью Революции и площадью Возрождения. Внутри «двор отдохновения» нам тоже пришелся по душе, решили оставаться. Якорь ручника отдали у входа в ресторан “Киото”. Чуть позже стало ясно, что за исключением азиатского заведения, мы окружены административными зданиями профсоюза, казначейства и культурным филармонии. Кстати, глухая стена последнего и прилегающей к ней бойлерной создавали укромный уголок в сени дерева, предоставляющий не только площадку для стихийной микро-свалки, но и действительно культурные условия для всевозможных потребностей путешественников. Волевым решением было постановлено найти пункт розничной продажи и завершить первый день ритуальным курением и распитием хмельного на крыше красной лошадки. Только оказалось непросто найти магазин в центре Вологды! А найдя его, обнаружить еще открытым, хотя ночь еще не наступила. С помощью подсказок аборигенов, заветный супермаркет был выявлен, а 6-баночная обойма пива приобретена.

Порядка двух часов прошло с того момента, как мы вышли из подвала кафе и до того, как уселись на крыше машины с пивом. Пока совершались подготовительные обряды церемонии, какой-то парень на наших глазах сдал на своей девятке задом в бампер припаркованной машины и быстренько скрылся; хозяин авто вскоре явился на поверхность улицы из заведения и тоже уехал, не заметив пары ссадин на бампере.

ZV045604

Вид вечного огня через дорогу сопровождал церемонию завершения дня. Пронзительный ветер возвращал мысли, вызванные огнем, к согревающему пиву. Температура воздуха стремилась к нулевой. Мы успели опрокинуть открытую банку пива(омовение на удачу), снять себя на камеру, замерзнуть, выпить пиво, скурить табак, с помощью фонарика снять видео на камеру и замерзнуть уже окончательно к 23 ночи. Перед отправкой ко сну, с нами заговорил охранник «Киото», предостерегая здесь оставаться, ибо соседние здания под ведомственной охраной и к ним во время патруля частенько заезжают наряды, которые явно нами заинтересуются. Переезжать было уже слишком поздно, мы понадеялись на удачу, запрыгнули в салон, предусмотрительно заперев все двери, скинули верхнюю одежду, натянули теплую и начинили собой спальники. Несмотря на щели для вентиляции в окнах, стёкла моментально запотели. Когда мы раскачивали запотевшую машину, ворочаясь и переодеваясь, вид её снаружи был наверняка весьма интригующим для случайного прохожего с фантазией (или опытом). Для её подкрепления я оставил отпечаток руки на стекле.

Будильник должен был сработать в 7 утра, а стрелки часов спешили к полуночи. Влажные стекла хорошо рассеивали свет фонарей и вывесок, делая его не таким резким, но выдавали жизнь, ночующую в салоне. Так подошёл к концу первый день путешествия.

Видео-дневник первого дня: 

Вверх!Вверх!