Достучаться до моря

9: На юг.

 

 Последствием триумфально-попойному завершению дня, следующий начался предсказуемо печально.. Боль и тяжесть — бумеранг совмещения пива, вина и перцовки в желудке одного неразумного индивидуума. Самое забавное, что машина впервые абсолютно не запотела из-за теплой погоды и мы были на самом виду, в центре Питера, внутри машины, расписанной по-онежски (пальцем по пыли). Повываливавшись из авто, мы пришли в себя. Настала очередь Кирилла добывать кипяток, однако в паб он уже не пошёл. Огненной водой нас одарил соседний Ирландии ресторан.

Кофе весьма оживил голову и машина выкатилась на пустые улицы. К счастью, была суббота и люди с утра нежились в постелях, а не оргинизовывали пробки. У меня же начиналась сspan style=»font-size: medium;»тарая игра по новым правилам: не сбавлять скорость ниже 60. Важно было контролировать температуру масла в двигателе до самого сервиса. Кривым почерком ломаной планировки города мы выбирались наружу, в область. Мотор не перегревался, я был доволен и спокоен. Правда, в одном месте меня жутко разозлила платная дорога, длинной несколько сот метров, за проезд по которой взяли пусть всего 30р, но я не заметил ни одного знака, предупреждающего о платном участке, более того, я ошибся с поворотом и попал в то же место, откуда приехал, ещё и отдав деньги за это. Пришлось сделать объезд, прежде чем попасть на московское шоссе.

Дальше всё было крайне заурядно. Два года назад я уезжал из Питера автостопом, меня подхватил груженый КамАЗ и 700 км пути мы преодолевали около 15 часов, потому что больше 60 км\ч перегруженная машина развивать не могла. В этот раз километры пролетали быстрее. Огорчало множество населенных пунктов на протяжении трассы из-за ограничений скорости и камер видеоконтроля.

ZV116654

 

Лишь в середине пути, пойманные в капкан пробки и стремительно накаляющегося двигателя, мы прервались на автосервис. Дело было в Вышнем Волочке, где, под стать названию города (назван по причине сухопутного волочения товаров с судов одной реки на соседнюю), медленно тащился бесконечный караван автомобилей. В сервисе оказалось, что всего-навсего умер один предохранитель в блоке, его замена полностью решила проблему. Решение заняло около минуты у электрика. Затор мы объезжали по окраине города, который открылся нам с типично-русской стороны разрухи и тоски. Порадовало только кафе на выезде: русский прототип американских придорожных забегаловок с немного распущенной болтушкой-буфетчицей, лютыми дальнобойщиками, вкусной горячей пищей, платным туалетом (типично русская черта) и длинным рядом столов вдоль окон. Пища оказалась очень аппетитной, я даже накупил себе выпечки домой на оставшиеся деньги.

Самым ужасным был участок в Твери: дикое множество населенных пунктов один за другим, орда камер и отвратительные 60 км\ч. На немногочисленных участках без поселений разгоняться даже не хочется: кругом тьма, не понятно, когда начинается новый НП, а залетать под камеры уже нет желания. Мерзкий отрезок.

Под Клином пробка достигала масштаба бедствия, поэтому, не дожидаясь момента, когда мы упремся ей в хвост, штурман повёл окрестностями. Под воздействием усталости, пустынной дороги и огромной луны, происходящее казалось мистическим и нереальным. Сочетание яркого спутника, подсвеченных фарами деревьев и дороги впечатляло до глубины души, жаль, что заснять это было не на что или невозможно на ходу. Нас изредка обгоняли пользователи Яндекс-карт, такие же как и мы, объезжающие затор.

Кое-как мы влились в поток Ленинградского шоссе. Течение это походило на неторопливо проплывающие льдины в Москва-реке по вёснам. Стоило ему рассосаться после ряда развилок, как я моментально осознал, на сколько в Питере еще спокойное движение на дорогах. Москвичи, эти ненормальные самоубийцы, носились на невообразимых скоростях, обгоняя в хаотичном порядке таких же гонщиков, как сами. И такой стиль езды избирают почти все! После полутора недель другой среды, мне было сложно даже перестраиваться между рядами! Испытывая невиданный стресс, я всё-таки довез Кирилла до ст.м. Аэропорт (благо она прямо на Ленинградском) целым и невредимым.

Мы собрали вещи штурмана, поделили невостребованные вкусности и распрощались. Четыре года назад меня провожал Кирилл, когда я улетал с острова, теперь я смотрел ему вслед. В кучке прибитой к бордюру жухлой листвы, лежал здоровенный черный котяра с белым брюхом, принявший после фатального удара бампером лихой машины позу эмоционально танцующего лезгинку..

ZV116656

 Этот одновременно трагичный и чудной вид чем-то напоминал состояние увиденного севера Родины, где по людям не скажешь, что они страдают, но вид их среды обитания зачастую по-настоящему драматичен, где многие смирились с положением дел и волокут свои чугунные кресты на спине безропотно. А когда народ ведет мертвецкий образ жизни, он разлагается. Однако нам встретились и люди, которых хочется благодарить за встречу, которые не тонут во всей этой России, а, возможно, держат, каждый по-своему, её на плаву.

Увидев лишь малую долю оседлой страны, мне безумно захотелось увидеть её всю, найти что-то более живое, осознанное, более обнадеживающее. Побывать в каждом характерном регионе, пожить рядом с людьми, пропитаться их бытом и состоянием. Нащупать нечто, что сделало бы для меня фильм «Левиафан» и подобные ему не документальным, а художественным…

Но я тоже русский. Дойдут ли руки?…

 Мой путь к дому пролегал по диагонали через всю Москву и завершился без происшествий. Я тоже собрал вещи, запер машину, нанёс на пыльный камуфляж оккультные надписи о посещенных местах и пошел к подъезду. Вот и всё. Опять всё. Каждое приключение обязано закончится. Закончилось и это, раскидав семена будущих и укрепив намерение узнать свою родную страну. 

Дверь квартиры захлопнулась за спиной.

 

Я стоял весь в её объятьях.

 

КОНЕЦ.

 

 

Вверх!Вверх!