Чукотка: Вопреки

Intro

Чукотка.

Часть 1: Вопреки. 

Plane-1-11

Надежда… Это слово обретает вес и содержание в местах, куда не проложена ни одна автотрасса, где жилых домов не всегда больше, чем заброшенных, где нельзя повесить качели на ветвистом дубе, а на улице не погладишь кошку, но накормишь орду комаров, пока купишь в лабазе килограмм лимонов за 465р и вернешься на ночлег в Ярангу. Чукотка… Надежда… Локальные дороги, выложенные цементными плитами, стаи разношерстных псов, приветливо нюхающих руки, гравий вместо газонов, вертолёты, часами выжидающие летной погоды под солнцем, когда на пункте назначения в часе лета — туман. Когда на зиму запасаются рыбой, а не картошкой, когда без ружья лишний раз не ходят по малой нужде, а молоко покупают в виде порошка, потому что в июне всё ещё стоит лёд на заливе и суда со свежими продуктами не могут зайти..

Надежда не затонуть не вездеходе во время переправы под заинтересованные взгляды медведей, обгрызающих скелет кита, надежда заснуть за короткие пару часов сумерек, пока снова не взошло солнце, надежда съесть комаров меньше, чем гречки за ужин.. Надежда есть пока есть силы и когда их уже нет. Надежда сама по себе. Как и Чукотка. Надежда — это тайное слово, которое не услышишь от местного жителя, как и жалоб на жизнь, её условия, природные стихии и стихийную власть. Не многие согласятся променять этот край с многоэтажками на «ножках», землей, в которую не воткнёшь лопату летом и двухэтажными застекленными парниками на какое-либо другое место. Чукотка даёт человеку что-то более важное, чем многочисленные кафе-пиццерии у дома, Wi-Fi, метро и дешевые продукты, даёт что-то такое, без чего человек уже теряет корни своей породы, а однажды дав им волю, уже не хочет потерять. Чукотка… Статистически, ты составляешь своими 50 с половиной тысячами душ всего 0,03% населения страны, твоя площадь в десятке наибольших, а плотность населения при этом 0,1 человек на километр… Чукотка. О небольшой её части, куда меня занесло, я хочу поведать подробнее.

P.S. Перемотаем плёнку в самый конец повествования. Оставался последний день моего пребывания на Чукотке. Я приплыл в единственный на сотни километров город Анадырь, чтобы поставить точку в картине края этим местом. Чтобы пройти город вдоль и поперек не потребовалось и полутора часов; я направлялся в отделение почты — купить открытку, а меня не оставляло ощущение, что слишком вымученными и натянутыми были предложения о надежде на Чукотке, написанные накануне, что все они — усилитель вкуса для букв и слов, наигранная правда, как соевая колбаса. Сотрудница отделения почты предложила на выбор с десяток карточек, больше половины из которых являлись подобием впечатляющих пейзажных фотографий, а оставшиеся… они меня поразили. То были репродукции детских рисунков о Чукотке, самые обыкновенные наивные картинки, но вся их серия называлась «Надежда». Для меня это было знаком верного пути интуитивной мысли. Логика утра сдалась чувствительности ночи.

 

***

 

Программка пьесы\Коротко о главном

Чукотка расположилась там, где начинает заканчивается Россия. Там, где следов надежных дорог не найти по весне, потому что они проложены по снегу, а следы тяжелых гусеничных вездеходов на земле не зарастают долгие годы; там, где фрукты дороже мяса, а пиво дешевле молока; там, где зимой на снегоходе до Америки рукой подать, но не встретить американской машины; там, где территория не прощает человеческого легкомыслия, а медведи рыбачат бок о бок с людьми. Всё это часть дикого востока России, всё это она, северная его оконечность — Чукотка.

1chukotka-in-russia                                                                   Изображение взято из Википедии.

По счастливому стечению обстоятельств, я был приглашен на роль помощника-переводчика в интернациональную группу орнитологов (изучают птиц), которая отправляется в экспедицию на вездеходе на Чукотку. Всего пять человек, из которых двое английские орнитологи Энди и Дэйв, а оставшиеся трое русские, среди которых орнитолог Володя, охотовед-вездеходчик Стас и я. Мои задачи: помощь по хозяйству и лингвистическое англо-русское посредничество между участниками. Моя личная мотивация — сделать очерк с фотографиями о том, как выглядит экспедиция изнутри, как работают орнитологи «в поле» и что из себя представляет один из труднодоступных краёв страны, наиболее удаленный от западной части России. Труднодоступен Чукотский Автономный Округ не только в транспортном смысле, но и в финансовом — только авиабилет в одну сторону выйдет примерно в 35.000р и в ряде других смыслов, которых я коснусь «по ходу пьесы». Так вот, возможность побывать на Чукотке, не вкладывая маленького состояния в поездку и её снабжение, — это уже лотерейный билет с заведомым выигрышем, как по мне. И я решил не пускать его по ветру, тем более что обстоятельства жизни позволяли воспользоваться шансом.

Как оказалось, любая сложно составная экспедиция, собственно, как и любое большое дело, крайне многогранный предмет, усеянный каверзными нюансами; предмет, в котором сливается воедино множество, скажем, неудобных и даже опасных для обсуждения моментов, поэтому я даю себе волю их вовсе и не касаться. Пусть хотя бы рассказ и фотографии будут свободны от гнёта финансовых проблем, скрытых человеческих мотивов и хитросплетений событий и поступков, которые делают толкование жизни шаманским ритуалом.

Основная задача нашей группы — фаунистические исследования территорий, где орнитологи давно не работали. 

Итак, занавес поднимается.

 

Вверх!Вверх!